Триптих II
Воскресенье на каком-то пляже дальнем,
одинокое, как «Веточки миндаля»,
как высокие над городом соборы,
как поспешные в иные страны сборы,
истлевает на закате жёлтой блузой
и стекает в океан ночной медузой
Волшебная дверь в девяносто девятый,
где Боуи жил на обложке помятой
компактного диска с альбомом "Часы",
и рододендрон, и алмазные псы,
и кукольник скрюченный с рыжей женой,
шоссе на Лас-Вегас, свежайщий Playboy,
где Памела Андерсон в самом соку
коня остановит peut-être на скаку,
укол ностальгии бегущий по венам,
мы были открыты тогда переменам,
мы ждали тогда ещё новые фильмы,
ты помнишь, была ещё группа МультFильмы?
Где ты теперь, Филип Марло,
в каком предместье ты на дно
залёг, закуриваешь и
считаешь в окнах фонари,
теперь так жёлто не горят,
горят холодно, не летят
на свет на этот мотыльки
из-под коряги у реки,
которой тоже, впрочем, нет,
монеты градом на паркет
посыпались из пиджака,
поскольку пьяный ты слегка
и спишь помалу по ночам,
нагрузку дав в очкам очам
ты Чандлера всего прочёл,
ночной залив, качают чёлн
океанические волны,
секстеты Брамса из окна,
со всех концов, в безмолвьи, чёлны,
на жёлтый свет плывут сюда